Вторник
26.09.2017
13:46
Форма входа
Категории раздела
ГУЛАГ в Сибири [0]
ГУЛАГ в Горном Алтае [2]
Десталинизация [1]
Прочее [3]
Поиск
Опрос сайта
Оцените этот сайт
Всего ответов: 32
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

МЕМОРИАЛ СТРОИТЕЛЯМ ЧУЙСКОГО ТРАКТА

Каталог статей

Главная » Статьи » ГУЛАГ » Прочее

О становлении системы ГУЛАГ на Алтае

     Первые концентрационные лагеря на Алтае появились в 1920 году, спустя несколько месяцев после его освобождения партизанами и Красной Армией от колчаковского режима. Барнаульский и Бийский лагеря находились в ведении подотдела принудительных работ Алтайского ГубИсполкома. Правда, в те годы в них было немного 300-400 заключённых, представители буржуазии, оппозиционных партий. Условия содержания в концлагерях были не лучше, чем в 30-е годы. В лагерях действовали школы по ликвидации безграмотности. В праздничные дни устраивались лекции. Возглавлял лагерь комендант.

     В Барнаульском лагере долгое время занимал эту должность Иван Прокопьевич Данилов. Скорее всего, к 1923 году в крае, как и по всей стране, концлагеря были уничтожены. Исчезли, чтобы через несколько лет появиться вновь, возродившись в чудовищной, изуверской форме. Вряд ли кто – нибудь в 20-е годы мог представить себе, что новая система мест заключения, в корне отличавшаяся как от царской тюрьмы и каторги, так и от системы лишения свободы и буржуазных странах, вскоре превзойдёт их по своей жестокости и антигуманности и может сравниться лишь с нацистскими лагерями смерти.

     В начале 30-х годов в стране в массовом порядке стали появляться лагеря и колонии, разраставшиеся кустами во всевозможные «лаги» и объединившиеся под единой вывеской – ГУЛАГ ( Главное Управление ЛАГерей ). Устрашение приобрело иной характер. На смену лубочным картинкам «домзаков» 20-х годов пришли города – лагеря, фабрики смерти, огромные районы страны, населённые заключёнными «кулаками» – крестьянами, расхитителями, рабочими – «вредителями», интеллигентными людьми в форме НКВД. Страна была разделена на два лагеря – и один из них был «исправительно – трудовой».

     На территории Западной Сибири в начале 30-х годов насчитывалось около 50 лагерей.

     Предположительно в разное время на территории Алтайского края существовали лагеря :
1. Чистенький оздоровительный ИТЛ (п. Кировский). Возник в начале 30–х годов, расформирован весной 1953 года. Численность заключённых, по свидетельствам, доходила до 30000 человек. Сельскохозяйственное производство, предприятия лёгкой промышленности. В лагере содержался большой контингент репрессированных священнослужителей.
2. АЛТАЛАГ (п. Михайловка). Функционировал, в основном, в период войны. Численность заключённых не известна.
3. Боровлянские лагеря СИБЛАГА ( с. Боровлянка ) – ст. Соколинская. Примерные сроки существования – с конца 20-х до начала 40-х годов. Лесозаготовки.
4. Лагерь в Сентелеке.
5. «Командировка» Чистюньского лагеря в Коргоне. Лесозаготовки. Сплав.
6. Лагерь в районе д. Песьяново ( разъезд 18 км ). Лесозаготовки. В лагере работали заключённые Барнаульских тюрем и колоний.
7, 8, 9 – Барнаульский, Бийский, Славгородский лагеря принудительных работ 1920 – 1922 г.г. находились в городской черте. Численность заключённых – от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Предприятия лёгкой промышленности, агрофермы, коммунальное хозяйство.
10. Лагерь у п. Аламбай. Строительство железнодорожного тоннеля.
11. Пересыльная тюрьма в Кызыл–Озеке.
12. Тюрьма №1 ( Барнаул ). Основная расстрельная тюрьма края. С 1925 г. по настоящее время бывшего женского монастыря в районе
Булыгинской заимки.
13. 14 15. 16. 17 - тюрьмы № 2-6 - Камень. Бийск. Славгород. Рубцовск. Горно-Алтайск.

     Юридический механизм осуществления беззакония, массовых репрессий в основном сложился в процессе проведения «сплошной коллективизации». Массового раскулачивания. Однако, окончательно реорганизация репрессивного аппарата завершилось 10 июля 1934 года, когда ОГПУ было преобразовано в НКВД, а при нем образован внесудебный орган – Особое совещание.
 
      С конца 20-х, начала 30-х годов внесудебные репрессии вновь стали широко применяться на местах по решениям «троек».
 
      Основанием для репрессий, как правило, являлось лишь социальное происхождение. Репрессии в отношении лиц, причисленных к классово-враждебным элементам стали применяться не только в судебном, но, главным образом, во внесудебном порядке. С 1932 года стало заметным уменьшение репрессий после 17 съезда КПСС, провозгласившего победу социализма в СССР.

      Сигналом к новой волне репрессий явилось убийство С.М. Кирова – 1 декабря 1934 года. В этом деле много неясного, но римские юристы в Древнем Риме при рассмотрении дел ставили вопрос : «Кому выгодно ?» Ответ однозначен - Сталину.

      В 1934 году на выборах в ЦК Киров получил наибольшее количество голосов (против него – 3 голоса, против Сталина - 300). По требованию Сталина итоги выборов были фальсифицированы. Чтобы оправдать массовые репрессии в глазах трудящихся масс, Сталин на февральско-мартовском Пленуме ЦК КПСС в 1937 году выдвинул тезис: по мере успехов социалистического строительства сопротивление классового врага, якобы, будет усиливаться, а классовая борьба обостряться, а в решениях 17 съезда было записано, что социализм в стране победил, то есть исчезла социальная основа для обострения классовой борьбы в стране.

     Политический маневр Сталина цели достиг; крупных деятелей, выступавших против репрессий в 1934 году в руководстве уже не было. Киров был убит 1 декабря 1934 года.
 
      Куйбышев скоропостижно скончался в январе 1935 года, Орджоникидзе застрелился в феврале 1937 года, по другой версии – убит по приказу Сталина.

      НКВД - орудие, которое Сталин использовал в личных целях, но и сами органы – старые чекисты, понесли ощутимые потери.

      Репрессии Сталина на Алтае чаще всего связывают с 1937 годом, но все началось гораздо раньше. В 1928 году в Барнаул приезжал Сталин, совершал поездку по основным хлебным округам Сибирского края. Зачем же приезжал Генеральный секретарь ЦК в Сибирь? Осуществление многих задач дальнейшего развития страны в решающей степени зависело от развития сельского хозяйства, от его способности обеспечить рабочий класс продовольствием, промышленность – сырьем, а также от размеров валютных поступлений, получаемых за счет экспорта сельхозпродукции, прежде всего, зерна. Как раз к этому времени продовольственная программа обострилась. Крестьянин, даже имея излишки зерна, не был заинтересован в его продаже, так как купить на вырученные деньги то, что он хотел, не мог. Это усугублялось тем, что государство установило очень низкие цены на зерно, они не оправдывали нередко затраты на его производство.

      Первые трудности с заготовкой хлеба обнаружились уже осенью 1925 года, когда было заготовлено меньше зерна, чем планировалось.
 
      Напряжённо проходила хлебозаготовительная кампания и в 1926 году. Но особо сложной оказалась ситуация зимой 1927-28 г.г. В январе 1927 года Политбюро направило на места директиву, рекомендовавшую применение чрезвычайных мер – досрочное взимание с крестьян всех платежей, чтобы заставить их в поисках денег для их оплаты продавать хлеб, причём при взыскании предлагалось применять жёсткие меры, вплоть до репрессий в отношении кулаков и спекулянтов, которые, как отмечалось в директиве, вздувают цены на хлеб, отрицательно влияют на середняков, занявших выжидательную позицию. А раз так, то надо крепко ударить по кулаку и спекулянту, чтобы образумить середняка.

     При оценке таких мер, проведение в жизнь которых требовал Сталин во время поездки по Сибири, необходимо учитывать сложность обстановки, требовавшей принятие кардинальных решений. Тогда Сталин выбрал самый жёсткий вариант, меньше всего учитывающий интересы производителей зерна, при котором многие из них должны были подвергнуться репрессиям. Это, пожалуй, впервые проявившаяся наклонность Сталина к репрессивным мерам в дальнейшем стала доминирующей и привела к гибели миллионов советских людей. Последующие после поездки Генсека в Сибирь события показали, что чрезвычайные меры, о которых говорилось в решениях ЦК ВКП из временных, чрезвычайных прав превратились в постоянные, обычные перегибы (а точнее, насилие над крестьянами) оказались бы запрограммированными. Решение всех вопросов, связанных с хлебозаготовкой, в том числе и с определением правомерности привлечения тех или иных крестьян к судебной ответственности по 107 статье (предусматривающей привлечение к судебной ответственности тех, кто занимался скупкой и перепродажей продуктов и предметов массового потребления с их конфискацией), возлагалось на созданные в райкомах партии «тройки», которые пытались скрыть, так как понимали, что их создание и, особенно, наделение неограниченными, по сути дела, полномочиями, является прямым нарушением норм партийной жизни и закона.

     Опротестовать незаконность решений «тройки» никто не мог, так как строптивые работники суда по указанию Сталина «вычищались» из органов. Эти «тройки», а не редко и партийные комитеты намечали заранее, где и сколько человек привлечь к ответственности по 107 статье. Раскулачивание происходило без серьёзного отбора и выявление действительно эксплуататорских хозяйств, беря за основу принцип зажиточности, но не принцип эксплуатации. 107 статья применялась к тем, кто имел не менее 4-х сот пудов хлеба, часто эта граница значительно снижалась и в злосчастных спекулянтах оказывались мелкие держатели хлеба. Кругом царила атмосфера вседозволенности.
 
      Приезд Сталина на Алтай, несомненно, повысил темпы заготовок, но местные работники из указания Сталина сделали вывод, что для достижения цели все средства хороши. И ради неё часто шли на беззаконие, ломали судьбы людей, хотя делалось это всё, якобы, ради лучшей жизни для всех. За поездом Сталина тянулся след из слёз и крови тех, у кого описывали и конфисковывали зерно и имущество, кого незаконно раскулачивали и ссылали, кого сажали в холодные ямы.

     «Тройка», которая наблюдала в 30-е годы за политической благонадёжностью всего огромного Западно – Сибирского края, находилась в Новосибирске. В неё входили: Роберт Эйже – первый секретарь Райкома Партии и Миронов – начальник управления НКВД. О третьем члене «тройки» известно мало. По должности им мог быть председатель крайисполкома Грядинский. Однако, ряд фактов свидетельствует о том, что в работе «тройки» принимал участие прокурор Барков. Прокуроры, обычно не участвовали в «тройках», но Западно – Сибирский блюститель законности был на особом счету в Москве и общий порядок здесь не мог быть изменён.

      Авторитет Эйже был достаточно высок в Сибири и на Алтае в частности. И мысль о том, что он – организатор репрессивных кампаний, что тысячи людей обречены им на смерть и муки, многим казалась крамольной. Может быть, потому, что сам Эйже в 1938 году был арестован, будучи уже наркомом земледелия и вскоре расстрелян. Однако, факты и свидетельства очевидцев доказывают, что Эйже стал жертвой той системы репрессий, одним из активных участников, создания которой являлся и сам.

      Третьим в «тройке» мог быть Н.П. Грядинский, но сведений о нём очень мало. В 1937 году он был председателем Крайисполкома и членом бюро крайкома партии, впоследствии репрессирован. Наиболее зловещая фигура в этом триумвирате - начальник УНКВД по Западно – Сибирскому краю С.Н. Миронов, старший майор госбезопасности.
 
      Настоящая фамилия Миронова – Король Сергей Иосифович. В прошлом – прапорщик царской армии с 1918 г., награждён в Красной Армии орденом Красного Знамени.
 
      В начале 1937 года был назначен начальником второго Восточного Управления НКВД. Затем вместе с И.С. Коневым был направлен в Монголию. Там принимал участие в репрессиях среди монгольских руководителей. В 1939 году был арестован, а в 1940 году расстрелян. Не реабилитирован.

      В октябре 1937 года после организации Алтайского края, на базе Барнаульского НКВД возникает УНКВД по Алтайскому краю. Старожилы Барнаула до сих пор с опаской обходят это здание по улице Ползунова, 34, где в 30-50 годы располагалось УНКВД. Многим Барнаульцам известна легенда о голубой даме – привидении в бывшем дворце горного начальника. А сколько же сотен и тысяч теней замученных навещать по ночам мрачные коридоры этого дома… До сих пор не выветрился отсюда тяжёлый тюремный запах, до сих пор видны следы от решёток в полу и на стенах, и, право, не по себе становиться, когда из замурованных подвалов дохнёт сырым, холодным ветерком. Здесь находилась внутренняя тюрьма НКВД, где велись допросы, пытали и расстреливали арестованных. Расстрелы происходили в специальной комнате без окон, в центре здания, а трупы сжигали в особой печи, уничтоженной, как рассказывают в наши дни.

     Лишь недавно было снято запрещение – копать землю во дворе и в окрестностях здания. Каких страшных находок боялись запретители? Да, много ещё секретов и тайн хранит в себе это огромное строение с глухим внутренним двором, бесконечными переходами и трагичными коридорами, винтовыми лестницами, ведущими куда – то в бездну.

      Тогда в этом здании кипела своя жизнь. Здесь, на лестничных площадках курили «Беломор» уставшие следователи, обменивались собственными соображениями о методах внедрения допросов, а в расстрельной комнате уже растапливали жаркую печь небольшого крематория…

      Где сейчас эти люди, заполнявшие кабинеты и комнаты большого дома по Ползунова, 34? Многих уже нет, разумеется. Но некоторые живы до сих пор. Лишь немногие из них понесли наказания в 50-х годах или раскаялись в содеянном.

      Да были ли такие ?! Что – то не слышно о раскаянии…

      Сегодня со стороны общественности, репрессированных и их родственников раздаются требования – обнародовать имена людей, служивших в карательных органах Сталинского режима (НКВД, прокуратура, суд). Начало этой деятельности было положено у нас на Алтае – краевое УКВД опубликовало список офицеров, в своё время осуждённых за беззакония («Алтайская правда», 7.03.1989 г.). Здесь нужно ещё отметить, что для тоталитарных режимов характерно установление разветвлённой сети всеобщего и добровольного сыска доносительства. Существовала она и у нас. Дополняя органы, она делала их вездесущими и всесильными. Попробуем восстановит элементы этой системы.
 
      ОСОДОМИЛ (общество содействия милиции). Это общество ведёт свои традиции от старой полицейской системы становых приставов, урядников, сотских и десятских. Идея о полицейском, живущем среди своих подопечных и ведущем своё хозяйство, нашла своё отражение в 30-е годы. Осодмильцы помогали местным властям проводить многочисленные кампании, выступали вооружённой силой против разрозненных проявлений недовольства.

      Группы содействия прокуратуре. Это более цивилизованная форма надзора за советскими людьми, характерная для городов. Члены её выбирались рабочими. Они занимались вопросами производственных пьянок, прогулов, самоснабжения. Но основную задачу свою видели в борьбе с классовыми врагами и вредителями. Член такой группы вёл сбор компромата на своём предприятии, мог упрятать любого из своих товарищей по работе за решётку.

      Секретные сотрудники (сексоты). Наиболее приближённая к органам часть помощников. Существовали профессии, почти сплошь укомплектованные тайными осведомителями: служащие ресторанов, проститутки, люди, контактирующие с иностранцами. Но система доносительства не ограничивалась одними лишь сексотами. Широко была распространена система партийных доносов, доносов в газету, доносов администрации. Но иногда донос просто ужасает: сын пишет на отца, жена на мужа.

      Проводимая в настоящее время в стране работа по реабилитации жертв репрессий 30-40 годов вызвала огромный поток писем в редакции газет и журналов, радио и телевидения, в органы прокуратуры. И среди них довольно часто стали попадаться такие, в которых «восстановления справедливости» требуют люди, подливавшие масло в адский огонь сталинской инквизиции, фальсификаторы и лжесвидетели. Их судили, но они считают себя невиновными. Оправдываясь, они ссылаются на то, что были только рядовыми исполнителями. Мол, как солдат не может отвечать за исполнение незаконного приказа, поступившего от командира, так они и не должны отвечать за свои действия, так как это была политика «центра». Это он утверждал, что по мере укрепления социализма будет усиливаться классовая борьба, а значит нужно выявлять и искоренять врагов народа: троцкистов, изменников, шпионов…

     Изучение ряда уголовных дел по таким заявлениям позволяет не согласиться с такими доводами. Живой человек, наделённый разумом, вообще не должен превращаться в механического робота, который бы действовал по заданной схеме. И уж тем более не подводить под статью других – планово и целенаправленно, не гнушаясь никакими приёмами, используя личное знакомство с избранной жертвой, «тёмные пятна» в биографии, промахи и упущения в работе.
 
      В 1932 году председатель Западно – Сибирской рабоче–крестьянской инспекции Папарде написал в Москву: «Сибкрай РКИ просит рассмотреть причины совершенно недопустимой, граничащей с вредительством, волокиты со строительством правобережного варианта Чуйского тракта и привлечь виновных к суровой ответственности, обязать Главдоротранс закончит изыскания, строительство тракта и моста через реку Бию в срок».

      Словно грибы после дождя вдоль тракта на расстоянии 15-20 км друг от друга стали строить так называемые «командировки», так называли небольшие, рассчитанные на 300-400 заключённых, концентрационные лагеря. И к осени 1932 года главной рабочей силой на новом направлении Чуйского тракта стали заключённые 7-го отделения Сибирских лагерей. Основной рабочей силой стали раскулаченные сибирские крестьяне. Эти заключённые были собраны на Хитровском рынке в Москве и высланы на Алтай для «трудового перевоспитания».

     Вместе с мужчинами в строительстве участвовали и женщины. По рассказам, «командировки» были обнесены глухим забором, внутри которого находились три – четыре больших барака и один добротный дом для охраны. По углам четыре наблюдательные вышки. С наступлением зимы заключённых бросали на борьбу со снежными заносами, чтобы восстановить автоперевозки от Бийска до Кош-Агача, начатые ещё в зиму 1930 года. Десять – двенадцать тысяч заключённых не только пробивали дорогу в километровых снежных заносах, но и вели лесоповал вдоль всей трассы. Как всегда в бюрократическом обществе, беззаконие творилось под предлогом борьбы за «светлое будущее», «против злостных врагов народа»… Люди работали на износ, и это называлось «движением ударников»…

      А что говорить про заключённых, которые умирали от голода и холода, непосильного труда, здесь же – на тракте ? Чтобы не мешали ходу работ, их и хоронили, сваливая друг на друга в большом карьере, либо, как это бывало, среди «урок», закапывая убитого (во имя временного присвоения себе его пайка) прямо в дорожное полотно. Стариковское «Чуйский тракт построен на костях» надо понимать не столько в переносном смысле, сколько в прямом. Эти «люди» по условиям своего существования были поставлены ниже скота, с падежом которого никто не считался. Страшный, небывалый геноцид свирепствовал по всей стране…

     Шёл 1933 год… Работами по строительству тракта руководил Николай Витальевич Вишневский – старший брат знаменитого «драматурга революции», его «правой рукой» был начальник 7-го отдела Сиблага – Волков. Немалую роль в организации «социалистического соревнования» на всём тракте, в том числе и среди заключённых, играл созданный в июне 1933 года политотдел Чуйского тракта, первым начальником которого был назначен Александр Иванович Кокорин (расстрелян в 1938 году). Уже в конце 1934 года, выступал на заседании центрального штаба строительства. Вишневский докладывал об открытии третьего участка тракта, об установке первых на тракте дорожных знаков и необходимости переброски всей имеющейся техники на Семинский перевал.

     Начальник 7-го отделения Сиблага Волков, возглавляющий работу всех «командировок» по Чуйскому тракту, писал в ту пору: «ОГПУ, проводя на практике исправительно–трудовую политику партии, системой исправительно-трудовых лагерей участвует в создании таких материальных ценностей, как Беломоро–Балтийский канал, Байкало–Амурская железная дорога, канал Москва – Волга, канал Волга – Дон, Чуйский тракт и другие. Противоположно медленному умиранию заключённых в тюрьмах буржуазных стран или их хищнической капиталистической эксплуатации, в СССР труд, лишённый свободы, является основным методом исправления в минимальный срок любого нарушителя, до возврата его обратно в общество в качестве сознательного труженика социалистического великого строительства…

      В феврале 1934 года заключёнными начаты работы на строительстве моста через реку Бию. Забивка свай тяжёлыми копрами производилась вручную круглосуточно… Была создана образцовая автомагистраль Советского Союза. От «командировки» до «командировки» по тракту курсировал чекистский передвижной агитационный клуб, но фильмы смотрели только командирование и лагерная охрана, премированная за хорошую работу среди заключённых.

      12.06.1934 года было открыто движение по крупнейшему в СССР понтонному мосту через реку Бию – Чуйский тракт получил выход к железной дороге. Начальники были награждены, отдавали рапорта, а строители гнили либо на нарах, либо в земле.

      Осенью 1933 года во время облавы по алтайским сёлам на «врагов народа» оказался репрессирован и отец Василия Шукшина. В тот год Василию Макаровичу было пять лет, Чуйский тракт проходил через Сростки, и мальчик на всю жизнь был опалён ранним сиротством и безотцовщиной. Сколько горя, сколько мук мученических пришло и кануло на его глазах в вечность.

      Особый интерес представляют воспоминания людей, которых прямо или косвенно затронули репрессии. Из рассказа Н.Д. Прибаковой о своём отце: «1937 год навсегда запомнится. Был морозный декабрь. Отец пришёл с работы уставший. Ещё не успели поесть, как явились трое мужчин и спросили, кто жильцы. Начали обыски, вели себя, как дома, выдвигали ящики комода, выбрасывали содержимое на пол, что – то искали. Отцу сказали, чтобы он собирался. Он как-то сразу сник, побледнел. Мы не поняли, в чём дело, думали, что отец вернётся, но его увели навсегда. Попытки отыскать его оказались безуспешны. От людей узнали, что его забрали по 58 статье. Осенью учиться нам не пришлось. Нас выгнали из школы, ведь мы были дети «врага народа». Мать была больна, и мы остались без средств к существованию. Мать потихоньку шила людям, но райно потребовало, чтобы мать платила налог. Несколько раз приходили описывать имущество, но брать было нечего. Но однажды всё-таки приехали на подводе и увезли гардероб, комод, швейную машину. Потом наше "добро" стояло во дворе райно и мокло под дождём. Нас, четверых детей, нигде не принимали на работу. Потом мы стали писать в биографии, что у нас нет совсем отца. Только спустя много лет, в 1958 году мы получили документ, в котором говорилось, что отец был осуждён в январе 1938 года «тройкой» НКВД. А в 1958 году дело пересмотрено и прекращено за отсутствием состава преступления. Умер отец от воспаления лёгких, а где похоронен – неизвестно».
 
      Вот несколько фактов, связанных с арестами в 1937 году работников Барнаульского учительского института. Большой потерей для института был арест его директора – Юферова. Человек, приятной внешности, он пользовался у студентов большой популярностью. Свой курс философии читал увлечённо, свободно. На одной из лекций он процитировал на память отрывок из «Фауста» на немецком языке, и тут же пересказал его по–русски. Его арест произвёл удручающее впечатление на студентов. Несколько преподавателей, боясь ареста, бежали из Барнаула – литератор Парилов, преподаватель военного дела Курзе. В 1937 году органы НКВД арестовали завхоза института, бывшего лётчика Кошкина. Через некоторое время выяснялось, что обвинения оказались лживыми. Вот такая судьба у педагогического института города Барнаула в 1937 году.

      Из воспоминаний человека, прошедшего все ужасы репрессий. «Один из методов воздействия – это «конвейерные допросы», когда спрашивают сутки, двое, трое подряд, без перерыва, лишь следователи меняются. Причём, не сидишь, а стоишь. Ставят лицом к стенке, надумаешь говорить или подписать – скажешь. Как вы думаете, сколько человек может так простоять? Я стоял трое суток. Ноги опухают, сосуды начинают лопаться, чувствуешь, как помаленьку, тоненькими ручейками стекает кровь. Но я хитрил: у меня были широкие брюки, поэтому я имел возможность переминаться незаметно с ноги на ногу. Первый раз стоял до трёх суток. Ни пищи, ни воды, ничего…».

      Репрессированных алтайских крестьян ссылали в Нарымский край, на север Томской области. С Алтая было сослано примерно 700000 человек. Выселялись из своих мест не только отдельные люди или семьи, но и целые сёла. Так, например, в мае 1931 года было полностью уничтожено село Выдриха Усть-Пристанского района. Оно было уничтожено, как кулацкий выселок. Чем не угодило властям это село, до сих пор не понятно. Не было здесь и выступлений против Советской власти, и убийств активистов. Выселяли Выдриху 17 мая 1931 года. Акция готовилась тайно. Поэтому 50 дворов засеяли ячмень и овёс. Чернели, готовые к посадке картофеля огороды. Нет, какие–то слухи ходили, но не могли люди поверить, что можно вот так просто выселить всё село. Майское утро только начиналось, как село запрудили верховые милиционеры, телеги, незнакомые люди. Выселением руководил представитель Усть-Пристанского РИНа Левшин. Людям разрешалось взять еду на два месяца и одежду. Многие сопротивлялись, тогда их выводили силой и кидали в телеги. Некоторые теряли рассудок от непонимания происходящего. В этот день из Выдрихи было выселено 249 человек, в том числе 87 детей до десятилетнего возраста. Дорога от Выдрихи до Усть-Пристани была полита слезами. Так к крестьянам из Выдрихи присоединились новые партии из других сёл.

      Есть на реке Васюган остров, проплывая мимо которого местные теплоходы дают продолжительные гудки. С 30-х годов этот остров зовут островом смерти. На этом острове находится очень много человеческих костей. Сюда была разгружена полная баржа совершенно немощных людей. А затем баржа с уголовниками. Все они в одну зиму скончались. Так рассказывают местные жители.
 
      Мы народ с большой совестью. В поколениях отзовётся то, что творили над нами, и что мы творили сами над собой. Мы все преступники, и нет нам прощения, если не покаемся, не содрогнёмся от содеянного. И пока не дознаемся, какой негодяй таит до сих пор в железных гробах-сейфах дела невинно убиенных, места их захоронения, опекает спокойную сытую старость палачей, преступно оттягивая очищение нации, её духовное оздоровление.
 
      18 октября 1991 года Верховный Совет Российской Федерации принял закон о реабилитации жертв политических репрессий. 5 ноября Закон был опубликован в печати и вступил в силу в своей основной части, а с 1 декабря полностью, включая статьи о выплате компенсаций реабилитированным.

      Интересная статья появилась в одном из последних номеров журнала «Новое время» (№14, 1991 г.). Пишет Леонид Любарский, бывший политзаключённый (5 лет в мордовских лагерях), составитель списков политзаключённых, под угрозой нового ареста в 1977 году эмигрировал из СССР.

      Размышляя о законе он пишет: «Я полагаю, что справедливый Закон о реабилитации, принципиально невозможен. Более того – он не нужен, и даже вреден». Вводная часть нашего Закона провозглашает Государство, существовавшее в годы советской власти «тоталитарным» и констатирует, что оно имело против всего народа многолетний террор.

Фурсова Анна.
Ученица православной гимназии

    

Категория: Прочее | Добавил: Grey (10.04.2011)
Просмотров: 4559 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]